В поисках Семирѣчинских пигмеевъ.

я вот тока не понял конец хороший или не очень )))

 

я думаю это начало куда более увлекательной и вероятно более многочисленной этнографической экспедиции.

 

Ну, пигмеи всё же существуют, путь материальных доказательств нам собрать не удалось. Есть зато ещё реки, люди, новая осень.

А то, что лето кончилось, это нормально

Так что, всё хорошо.

Хотя, Костя, это же ещё не конец, ведь так?

 

экспедиция "красное кольцо"

 

Неделя ушла у экспедиционеров на зализывание ран, смазку телеги и заполнение путевых дневников. Лихой подъесаул подкрутил правый ус и убыл на большой той, с непременным закланием десятка барашков и по слухам даже белой верблюдицы. А лингвист с ихтиологом, повинуясь старой традиции, зашли в ближайший кабак «зеленая плесенъ» и кинули клич, дескать ищется бездельник, готовый потрясти костями по окресным дорогам ради научных изысканий. В углу кабака на свежеошкуренной лавке, время от времени поднимая лапти с заплеванного соседями пола сидел изрядно поддатый кутила, только что он обыграл соседа в сику на триста шалобанов и в порыве куража вызванного выдачей указанного долга взял да и согласился составить исследователям компанию, тем паче что заметил у них припасенные для бражки многочисленные емкости. В звании кутила ходил лейтенантском а профессия его была неопределенной.



Для понимания картины предваряющей сие путешествие надо отметить, что урядник давеча на вечернем променаде по белому оврагу встретил немногочисленную группу варваров, склонных к курению, но не имеющих своей махорки, в следствие чего недомогал ребром и челюстью, а подполковник истратил последний кошель на строительство летней резиденции и находился в тревожном ожидании пенсионных поступлений. Следствием этого и стала временнАя лаконичность описываемого мероприятия.

По утру, захватив в лейтенантском сарае удилища поплавковые и еще кое-какие нехитрые снасти, исследователи двинулись в сторону шалмана барымтачей Петрова и Емцова, но он оказался заперт и пуст, так что поживиться там мясом не удалось. Позже упомянутые разбойники (как Сид и Нэнси) были встречены на возвышенности недалеко от Длиннодеревьевки, откуда они взирали на великий серый путь в поисках слабо защищенных караванов. К счастью поскрипывающая телега, ощетинившаяся удилишками всех мастей, ни сколько не заинтересовала их. А запасы были пополнены в лавке придорожной, взяты колбаски новодельные, хлеб да браги в избытке.



Перво-наперво решено было проверить заповедные изгибы Черной речки, где когда-то лейтенант справно ловил маринок до середины локтя и османов пригодных к сковородке. Речка быстро ответила лингвисту бойкими поклевками мелких усатых рыб, еще до того как лейтенант с ихтиологом успели собрать свои снасти. К тому времени изрядно употребивший лейтенант с хитрецой в глазах стал варганить заморскую снасть в бок кивающую и мормышкою оснащенную, чем поразил даже видавшего виды подполковника, что уж говорить об уряднике. Однако ж место это изобиловало лишь мелкими пескарями да маринками, кои многочисленно садились на червячков, за исключением одного укромного местечка откуда ихтиолог исправно таскал карасиков с детскую ладонь размером. Тут же был разведен костер и употреблены нанизанные на ивовые пруты бараньи колбаски, сдобренные резаным лучком и салом. Послеобеденное исследование соседних поворотов черной речки и ее тихой заводи под мостом не принесло желаемого клева сколько-нибудь крупных рыб и экспедиция переместилась немногим ниже по течению на место называемое в народе «бурчалка». Бурчало там знатно, поскольку железные ворота верхнего озера были нараспашку, что к сожалению привело к полнейшему обмельчанию когда-то богатого карповыми рыбами водоема. Но рыболовов интересовали суводи, водопады, запруды небольшие и прочие подобные места. Вот тут-то заморская снасть лейтенанта и дала сто очков форы привычным поплавочным оснасткам. Удобно пробираясь ей сквозь камни и ветки сначала самому лейтенанту а потом и без труда освоившему ее уряднику удавалось вылавливать рыб чаще чем по 2 в минуту, при том что видовой и размерный состав был весьма широк – от усатых толстячков размером в полтора вершка, до окуней в добрую пядь длиною. Однако и это место скоро наскучило, что вкупе с рассказами урядника про вечерний лов маринок с локоть на малой верненской речке отправило телегу в новое путешествие.



По дороге на малую речку, проезжая очередной аул у гостеприимной лавочницы немного монет сменяли на чертову дюжину корнеплодов картофеля, которые позже были покрыты алыми угольями и ставши запеченными в потьмах насытили путешественников. Лейтенант склонный к базарной торговле убедил уже знакомого нам отшельника отвалить бревно загораживающее путь за несколько меньшую сумму нежели отшельник привык брать за этот труд. В последствии несколько копеек старообрядец получил и от урядника, отправившегося в поисках забытой в спешке соли и нашедшего ее не на стойбище кочевников а у отшельника, что само по себе довольно странно.

Окромя природных красот, тяжкой добычи сухих дров и малого количества хотя и более крупных нежели на черной речке рыб, ловко изловленных урядником в большом течении малой реки, ничем примечательным последняя точка пути не запомнилась. Возможно потому что вкус печеной картошки и умиротворение от костра и горы углей переливающихся на закате стерло из памяти всё ненужное. Дальше был путь домой, в город гомонящий людьми и огнями, к кабакам, к белым постелям и другим ненужным настоящим путешественникам вещам, позволяющим лишь скоротать грустное время между экспедициями.

 

отличное колониальное ностальжи эпохи постмодернизма

 

Спасибо за идею, читал ваши записки под тихий Vangelis - Oceanic (1996).
Понравилось.

 

Охота на гусеницу относится к традиционным промыслам малых народностей Джетысу, и для прочих государством квот - не предусмотрено. Так что Николай, съешь он её - стал бы уже браконьером